В Концерте основной до мажор постоянно просвечивал сквозь усложненную джазовую гармонию с бесчисленными альтерациями, замещенными и добавленными звуками, и именно на ее основе возникали отрезки «искусственных ладов» — целотонового и уменьшенного. В «Ларго и Аллегро» характерные для джазовой гармонии полутоновые смещения аккордов или параллельные трезвучия очищены от непосредственных жанровых ассоциаций, и на передний план вынесен «бартоковский» уменьшенный лад, остраняющий мелодический рисунок исходных тем. Однако «эмоциональное потепление» выражается чистой диатоникой, а завершает «Ларго» долгое ре-мажорное трезвучие с любовно опетой терцией (см. пример 4).
.Прочность земной опоры — почти физическое ощущение чего-то мягкого, теплого, покой дарующего — в лирике Г. Канчели с самого начала сочетается с бесконечной изменчивостью, трепетностью эмоции. В Концерте постоянным сменам настроений и их нюансов была свойственна еще юношеская угловатость, здесь многое происходило как бы под влиянием безотчетного душевного движения. За какие-нибудь полтора года лирика молодого композитора на удивление взрослеет, иронии уже не приходится одергивать ее, она скорее становится вторым «я» эмоции. Переливчатость ладовой окраски 4 в сочетании со строфической формой создает в «Ларго» образ цельный и вместе с тем постоянно как бы перекрашиваемый изнутри — целую палитру психологических полутонов.
«Аллегро» начинается как типичное остинатное «ЬагЬаго» на уменьшенном звукоряде. Но в этой музыке есть какая-то исступленная сила, упругость стремительно распрямляющейся пружины. По «чистому» звучанию «Аллегро» даже несколько длинее «Ларго», однако оно проносится словно на одном вдохе и не завершается, а выстреливает пучком нерастраченной энергии в пространство. Видимо, весь секрет — в неустанном опровержении заявленного вначале приема, в разрушении инерции благодаря учащению монтажного ритма, введению все новых тематических и ритмических формул, постоянным
динамическим и фактурным перебоям, гармоническим сдвигам. Бесспорно уступая «Ларго» в психологической глубине (4), «Аллегро» все-таки захватывает «жизненной наполненностью каждого такта». Это, кажется, единственный принцип, который неизменно и неукоснительно соблюдает «асистемная» по сути своей музыка Г. Канчели.
28 июля 1963 года «Вечерний Тбилиси» сообщает о 46-м выпуске консерватории. Среди удостоенных диплома с отличием — Г. Канчели. «Все они получили рекомендацию в аспирантуру».
Не все! Первым в истории Тбилисской консерватории распределением студентов-композиторов руководил новый ректор Отар Так-такишвили. Композитор, который придерживался весьма категорических взглядов на музыкальное искусство и не всегда умел отделять личные художественные пристрастия от интересов дела. Дипломнику, получавшему на протяжении всех пяти лет обучения Ленинскую стипендию, было предложено место преподавателя музыкального училища в небольшом приморском городе Поти. На недоуменный вопрос, почему же в Поти, тогдашний секретарь правления СК СССР ответил ссылкой на собственный пример — он-де регулярно ездит в Москву по служебным делам: «Вы что думаете, мне приятно так часто бывать там?» — «Отар Васильевич, а нельзя ли поменяться ролями: я бы ездил в Москву с удовольствием!».