Тогда же, в субботу после полудня, свершилось мое судьбоносное «посвящение». В то время как массы людей собирались в парке, я прогуливался по окружной улице в надежде найти достаточно близкое к сцене место, где можно было услышать их музыку. И вот около меня остановилась машина, её боковое стекло опустилось, кто-то крикнул: «Эй, Ронни!», и оттуда выпрыгнули Мик Джаггер и Чарли Уоттс.
Это был первый раз, когда я реально встретился с Чарли. Я не знался с ним, когда он играл в группе моего брата Арта, и до этого раза моё знакомство с ним ограничивалось единственным случаем, когда однажды я переходил через Оксфорд-стрит, а он остановился у светофора в своём «Мини» с шофером. Он помахал рукой мне, а я помахал ему. Чарли не водит авто.
У него никогда не было водительских прав, потому что он страдает странной боязнью механизмов, что, однако, не останавливает его от покупки машин. Однажды он купил «Альфа-Ромео»1936 года выпуска только из-за того, что ему нравилось смотреть на её приборную доску. У Чарли также есть очень красивая бордовая «Лагонда». Недавно он получил от моего зятя Винни её игрушечную копию. Когда он купил «Лагонду», то также приобрел бордовый костюм ему в тон, и теперь он может одевать этот костюм и садиться у заднего колеса — мотор гудит, кайф идет.
Мы втроем на несколько минут встали постоять около парка.
Я пожелал им удачи: «Пусть это будет хороший концерт».
«Рады были увидеть тебя, до скорого!» — ответили они.
«Да — скорей, чем вы думаете», — бросил я им — и себе заодно!
В 1971-м на продажу был выставлен самый прекрасный дом в мире — “Уик” («Фитиль») в Ричмонд-Хилл, он был построен в 1775-м, в нем было 20 комнат, прекрасный вид на берег Темзы, и он принадлежал актеру сэру Джону Миллзу. Внушительный вид этого дома впечатлял многих в Европе, и он был объектом для многих картин артиста. Он просил за него 100 тыс. фунтов, плюс еще 40 тыс. за старый 3-х комнатный коттедж в конце сада, который принадлежал его жене Мэри Хэйли Белл, вместе с цыганской кибиткой, в которой она сочинила такие классические вещи, как “Whistle Down the Wind” («Свисти по ветру»). Я захотел купить “Уик”, но у меня не хватало и на дом, и на коттедж, так что я продал Рейвенсвуд-Коут, где мы с Крисси жили, за 28 тыс. фунтов, и вложил эту сумму в “Уик” , а также убедил Ронни Лейна приобрести коттедж. Как и в случае со всеми моими приобретениями, я вышел за пределы своих средств. Я был молодым человеком, который покупает одно из красивейших лондонских владений. В общем, откусил больше, чем смог прожевать. Мной двигал оптимизм: я знал, что скоро — гастроли.
Я влюбился в этот дом, так как он был таким солидным: камины от Адама, лепнина Гринлинга Гиббонса и три овальные комнаты, расположенные друг над другом, -но еще и потому, что у Джона была чудесная комната для снукера с редким и старинным столом от Тёрстона. Когда я похвалил его, он сказал мне, что этот стол когда-то принадлежал легендарному Джо Дэвису, одному из величайших игроков в истории этой игры, выигравшего подряд 20 мировых турниров по снукеру. Это был сам по себе очень ценный предмет мебели, а также настоящее сокровище для всех, кто любит снукер и историю этой игры. Ничто не могло помешать мне купить этот дом, и стол для снукера был частью сделки.