Дело в отношении «Napster» завершилось к 2002 году. К тому времени внимание публики привлекла новая сага: Джейсон Ньюстед, покидающий группу, Джеймс, проходящий курс реабилитации, принятие в свои ряды Роберта Трухильо, а также релизы “St. Anger” и “Some Kind Of Monster”. Металлика были настолько крупной организацией, что каждое их движение тщательно анализировалось и комментировалось. Каждый раз, когда они принимали какое-либо решение, волна одобрения и неодобрения тут же возникала следом, особенно это проявлялось на Интернет-сайтах. С достижением зрелости участниками группы, какофония комментариев лишь увеличилась в объёме, однако они решили следовать своему пути, ровно так, как они делали это всегда.
В 1985 году Джеймс сообщил одному репортеру: “Мы делаем это так, как нам нравится. Мы всегда хотели делать так, как нам хочется, и я рад этому. Нам не требовалось подтверждать какие-то определенные стандарты, следовать за рекорд-компаниями или за всеми теми, кто хотел навязать нам своё мнение. Они не оказывали влияние на нас, мы все делали сами, и это здорово. Я часто вспоминаю прошлое и думаю, о, Господи, я видел нас в “Circus” или “Hit Parader” или я видел нас в том журнале, о чёрт, я терпеть этого не могу. Потому что это так широко распространено, и люди видят тебя в журнале: ‘О, вау, ещё одна группа добилась успеха’. Но мы делаем так, как нам нравится. В интервью мы говорим, лишь то, что хотим сказать, и пресса не помогает нашему продвижению”.
И ещё раз отметим, что это прочное самоопределение является сущностью бёртоновского подхода. Как-то через несколько лет после гибели Клиффа, Джеймс сказал: “Он безусловно заслуживает всего того, чего мы добились”. Ларс добавил, что основа философии Клиффа — делать то, что хочешь делать, помогла бы ему насладиться восхождением к славе вместе с Металлика. “Я думаю, что Клифф бы оценил наш успех” -сказал он, “потому что мы знаем в глубине души, что успех пришёл к нам, но это не то, чего мы искали. Он бы оценил это. Я не могу сказать наверняка, пришёл ли бы он к простоте таких вещей, как ‘Enter Sandman’….он был единственным участником группы, который шёл в неком более абстрактном музыкальном направлении. Трудно рассуждать об этом, но я думаю, ему бы понравилось то, что происходит сейчас”.
Что бы значила эта степень успеха для Клиффа? Ловушки славы и судьбы, безусловно, значили бы для него меньше, чем крупные шаги, о которых он рассказал своей девушке, Корин Линн, в последний год своего пребывания в группе: способность позаботиться о родителях в финансовом плане, возможность купить собственный дом. Действиительное количество проданных альбомов, полученных платиновых дисков, недель в чартах и долларов в банке, возможно, значили бы для него то же, что и для остальных участников группы — всего лишь приятное отвлечение от главной задачи, состоящей в написании и исполнении музыки.
Возможно, у Клиффа возникли бы похожие чувства, когда “Black Album” достиг вершины чарта альбомов «Billboard» летом 1991 года. “Думаешь, что однажды какой-нибудь урод скажет тебе: ‘У тебя пластинка номер 1 в Америке’, и весь мир воскликнет от радости. Я стоял в комнате отеля, и пришёл факс, гласивший: ‘Вы номер 1’, и я такой типа: ‘Ну, хорошо’. Всего лишь очередной факс из офиса. Этому действительно трудно радоваться. Мы никогда особенно не заботились о том, чтобы сделать карьеру. Мы никогда не пытались быть номер 1. Но теперь мы номер 1, и реакция на это что-то вроде, хорошо…Всего этого мы достигли сами. От этой мысли появляется некое внутренее удовлетворение, ведь можно послать бизнес к хуям, всё то, касается этой игры, и всей той херни, с которой мы имели дело в середине 80-х”.