Песнопения. О творчестве Гии Канчели стр.54

Познакомились режиссер и композитор при обстоятельствах, скорее анекдотических: на кинофестивале в Баку (где показывали «Необыкновенную выставку») ничего не подозревавшего Г. Канчели поселили в одном номере с Г. Калатозишвили, чей мощный храп уже вошел в легенду. Утром, с необычайной живостью вскочив с постели, режиссер обратился к соседу, взиравшему на него с нескрываемым изумлением: «Я храпел?» — «Да.» — «Вы спали?» — «Да».— «Будем работать вместе!»    ‘

Вместе они сделали шесть фильмов. Седьмой, «Проделки Ска-пена» заканчивал уже сын режиссера, Михаил. Фильм не удался…

— Я был одним из многих, кто особенно любил Тито Калатозишвили. Но при жизни его ни я, ни другие не успели сказать ему о этом. Потому что трудно было представить, что его вдруг не станет. Конечно, в последнее время его нельзя было назвать здоровым человеком. Но он был настолько неустрашим, настолько не любил говорить о своей болезни, обладал таким запасом оптимизма, что нам, друзьям, и в голову не приходило, что с ним что-то может случиться.

Насколько Тито не боялся смерти, настолько же он любил жизнь. Он никогда не берег себя, не заботился о собственном здоровье, но жизнь он любил.

Он умел радоваться успехам коллег — и уже известных, и начинающих. Столь же близко принимал он к сердцу чужие невзгоды — независимо от того, были ли это невзгоды дорогих ему людей или совсем незнакомых. Тито оказался одним из крайне немногих, кто поддерживал Андрея Тарковского в самые трудные для него времена. Нас всегда поражали его интеллект, эрудиция, компетентность во всех вопросах. Выход новой хорошей книги становился для него событием. Вообще, его любовь к книгам — отдельная тема. Он обожал споры, причем свою правоту доказывал с таким остервенением, что противоречить ему не имело смысла: он был прав даже тогда, когда ошибался.

Но это в жизни. В работе же, в оценке собственного творчества Тито отличался редкой скромностью. И еще поразительной работоспособностью.

В качестве оператора он снял 10 фильмов, а в качестве режиссера — 8. Другому на это понадобилось бы две или три жизни. Он же сумел, несмотря на огромное количество фильмов, неизменно сохранять подлинную творческую культуру. Высочайшим художественным эталоном он считал русскую классику, и если иногда брался за сценарии, не отличавшиеся слишком высоким качеством, то лишь ради того, чтобы прокормить семью. Что же касается двух его фильмов, снятых на сюжеты Льва Толстого, особенно «Кавказского пленника», то, на мой взгляд, они принадлежат к высшим образцам экранизации классики во всем советском кинематографе.

Мне посчастливилось работать с режиссером Калатозишвили в семи картинах. Не знаю, внесла ли что-нибудь в творчество Тито моя музыка. Но общение с ним, его прекрасная натура, его неповторимая индивидуальность, склад мышления — все это необычайно сильно воздействовало на тех, кто был с ним дружен, в том числе и на меня.

Это был единственный режиссер, к чьим фильмам я писал чисто симфоническую музыку — если не считать фильма «Я — следователь». И очень часто образы, найденные для его фильмов, вспоследст-вии действительно приходили в мои симфонии. Может быть, из-за своей скромности он никогда не возражал против того, что я ему предлагал. Даже если в фильме не было «открытых» кадров, он использовал музыку в качестве фона, причем любил и умел это делать.