Песнопения. О творчестве Гии Канчели стр.97

Итак, «героем» оперы стала музыка, местом действия — сцена мирового театра, сюжетной основой — притча, а жанровой — мистерия. Разумеется, было учтено и «единственное пожелание» композитора: на сцену вышли дети. Ангелы в лохмотьях, не ведающие о своей ангельской сущности. И как раз звучание детского хора внесло в это произведение самое поразительное качество. Ту наивность, которую Дени Дидро определил когда-то как соединение «простоты, невинности … непринужденного детства», как «нечто очень чистое, без малейшей подделки», правдивое ^правдивостью резкой, своеобразной и редкостной» и притом наделенное «врожденной грацией» (92, с. 351).

Центральный образ оперы — ее «альфа» и «омега» — песнопение в ореоле детских голосов, струнных, низких флейт и звенящих ударных. Оно’складывается уже в первой картине, «Рождение музыки»: как олицетворение простой и сокровенной сути искусства, его бессмертной души — мелодии. Песнопение пронизывает оперу подобно образно-тембровому рефрену, подчиняя последовательность неуклонно расширяющихся, все более контрастных кругов формы единому и целеустремленному движению вперед и ввысь — от небытия к жизни, от «Рождения музыки» к ее финаль-, ному «Торжеству». Все прочие образные ручьи и ручейки вытекают из этого кристально прозрачного источника, обогащая его новыми красками, чтобы слиться в финале в полноводный, но по-прежнему незамутненный поток.

Действие оперы происходит в вымышленной стране во время кровопролитный войн. В полуразрушенном здании театра, храма, а может быть, и в лагере смертников (ассоциации у зрителя возникают самые разные) укрываются от взрывов Слепой Старик и Мальчик-поводырь. Мальчик находит чудом уцелевшую скрипку; случайно задев струну, он слышит первый в своей жизни музыкальный звук. Старик настраивает скрипку и начинает играть:

На зов скрипки постепенно собираются дети. Выросшие в мире зла и насилия, они лишены человеческого тепла, даже элементарного средства общения — речи. Вместе с первой мелодией они усваивают первые слоги, первые слова древнего праязыка (шумерского) Слепой Старик становится их Учителем, а музыка — проводником на трудном пути к познанию добра и красоты, к овладению великами ценностями растоптанной цивилизации. Потому-то новое рождение музыки в оглушенном войною мире несет смертельную угрозу поборникам тоталитарного режима — Офицеру в кроваво-красных перчатках и наполеоновской треуголке и затянутой в черное, демонически прекрасной Женщине с хлыстом. В безупреч-но’отлаженном ими механизме насилия есть одно уязвимое место: носители зла немы, а значит, лишены воплощенной в музыке творческой, созидательной силы (обе роли — пластические и исполняются солистами балета).

Сюжет оперы складывается как цепь поединков не на жизнь, а на смерть между могущественным, но немым злом и слабыми, беззащитными, но верными своему профессиональному долгу людьми, дерзающими встать на защиту музыки. Объект спора — tabula rasa детских душ, еще не вкусивших от древа познания добра и эла. С каждым раундом зло совершенствует тактику. Но каждый очередной успех, каждый подавленный бунт оборачиваются для Офицера и Женщины с хлыстом крахом. Искры сопротивления, одна за другой гаснущие в ночи, множатся, становятся все более яркими и долговечными и, наконец, зажигают чистый свет финала: белые одежды хора, ковер зеленой травы, которым дети укрывают израненную землю, и медленные, мягкие хлопья первого снега…