На студии мы нашли Кита с Анитой, и они оба давали понять, что им хорошо друг с другом. Мик, задетый тем, что Брайан абсолютно не интересуется психодели-кой, начал в отместку отвергать все песни и партии, предложенные Брайаном. Я видел, как они сначала попросили Брайана переписать гитару к песне, над которой работали, а потом, когда он скрылся в звуконепроницаемой комнате для записи, захихикали и даже не попытались это записывать.
Этот период был, наверное, самым мрачным и тяжелым в жизни Брайана. Он снова начал тонуть в болоте наркотиков, накачиваясь ими до такой степени, что не способен был уже ничего ни говорить, ни понимать.
Иногда он приезжал в таком состоянии в студию и тогда просто валился на пол, словно подбитая птица. Дошло до того, что он потерял уверенность в том, что может хорошо играть на гитаре.
— Не знаю, что со мной происходит, — говорил он мне в один из редких моментов, когда был способен нормально разговаривать, — но, похоже, я уже даже не в состоянии играть музыку.
Жестокость Мика и Кита по отношению к нему, скорее всего, не была сознательной. Они были обеспокоены предстоящим судом. Альбом все никак не удавалось закончить, хотя они работали день и ночь. А Кит вдобавок обнаружил, что не может воспроизвести тот четкии и ясный гитарный звук, которым славился Брайан на лучших записях «Роллинг Стоунз».
— Брайан очень устал, — предупредил я как-то Кита.
— Мы все очень устали, Тони, но если он будет продолжать в том же духе, мы найдем нового гитариста, — ответил Кит. — Может, кстати, найдешь какую-нибудь девушку, чтобы присматривала за ним?
Я промолчал и отошел. Я чувствовал, что именно безжалостный эгоизм Кита убивает Брайана.
У Кита тем временем были свои заботы. Им с Миком и Робертом предстоял суд в Западном Суссексе. Первым должно было разбираться дело Мика По мне так все было просто и очевидно. Любые мало-мальски разумные и справедливые присяжные оправдали бы его и не стали бы сажать за решетку из-за нелегального хранения четырех дурацких таблеток.
Когда его арестовывали, Мик сказал, что приобрел эти таблетки вполне ле1альпо в аэропорту во время поездки в Италию. Вернувшись в Англию, он позвонил доктору — узнать, можно ли их употреблять.
Доктор Диксон Фёрст засвидетельствовал, что действительно сказал Мику, что тот может в случае необходимости принять эти таблетки. Представлявший защиту Майкл Хэверс попытался доказать, что совет врача Мику может расцениваться в качестве рецепта, и это делало хранение
Миком таблеток полностью законным. Судья, казалось, понял логику событий и спросил у доктора: «А если бы у него не было этих таблеток, вы бы прописали ему их?» Доктор ответил утвердительно.
И я лишь изумленно выдохнул, когда судья обратился к присяжным с совершенно странным выводом:
— Полагаю, что совет по телефону не может быть расценен как рецепт, выписанный профессиональным медиком, и из этого следует: то, на чем основывается защита, в данном случае не стоит принимать во внимание… Так что я обращаю ваше внимание на то, что у обвиняемого нет никаких оправданий относительно хранения наркотиков…