“Мы сделали фонограммы с группой, и подогнали под них ударные” — вспоминает Флемминг, “затем записали ритм-гитару, так, чтобы Клифф мог записать бас поверх этих партий. В металле это частый случай, когда гитары являются доминирующим инструментом, и Клиффу было проще играть текущий рифф, чем подстраиваться под фонограмму. Мы сделали несколько дублей, чтобы он вошёл в струю, ведь большинство песен были чрезмерно быстры, и ему нужно было подстроиться к необходимой скорости перед тем, как начать записываться на плёнку. В какой-то момент мы использовали несколько микрофонов, чтобы ему не нужны были наушники, он ведь любил свободно передвигаться по студии во время игры. Так что это хорошо сработало”.
Флемминг сообщает, что на запись одного басового трека уходило три или четыре часа. “Проблема заключалась в том, что мы хотели достигнуть максимально возможной точности, Джеймс чрезвычайно точен. Он лучший ритм-гитарист в мире, уж это точно. Лучше него просто нет, если дело доходит до техники “даунпикин”. Это просто что-то невероятное. Он записал восемь треков, и все они звучат словно он играл их на одной гитаре. Многие металлические песни основаны на гитарном риффе, поэтому гитаристу нужно несколько иначе играть свои партии, если он играет поверх ударных и баса, ведь бас может как убыстрять песни, так и замедлять их. Поэтому мы отдали в распоряжение Клиффа законченный трек, на который нужно было ориентироваться, в этом случае он мог импровизировать, если в этом была необходимость. Я постоянно прибегаю к этому способу в своей работе”.
Флемминг смеётся, вспоминая сессии “Ride The Lightning” в 1984 году, на которых он познакомился с Клиффом. Он был обескуражен тем, сколько времени требовалось
Клиффу для записи басовых партий в студии. “В первые несколько дублей я начал немного беспокоиться, подумав, что это не очень хороший бас-гитарист, пока не осознал, насколько сложны были партии баса. Я зауважал его ещё больше, когда это понял. Кроме того, многие партии он специально усложнял. Некоторые басовые соло на этих альбомах абсолютно гениальны. Какие бы у него идеи не возникали, мы пробовали их на деле, и обычно всё срабатывало. Он был действительно классным. Я подгонял его, а он ещё и подгонял сам себя. В некотором роде это было сотрудничество”.
В то время у Флемминга была привилегия в том, чтобы засвидетельствовать, как Клифф записывает фрагмент за фрагментом, наполняя их различными вставками и фишками, которые сделали его игру потрясающей. “Мы делали много дублей” — говорит Флемминг. “Дубли действительно сильно отличались друг от друга, он никогда не повторялся. В те дни ты записываешь кучу дублей, пока не получишь то, что нужно. И то, что сейчас на записи, это то, что сохранилось. В наши дни это всё хранится на жестком диске. А тогда у тебя было всего 24 трека, так что ты оставлял то, что собирался записывать на альбоме. У тебя не было дополнительных дублей. Тогда было бы круто, если б у тебя была программа вроде “Pro Tools”, и была возможность прослушать альтернативные версии, потому что там были моменты, которые бы люди сейчас не отказались услышать”.