В историческом и научном плане вокальная методика прошла тот же путь, что методика обучения инструменталистов — в частности, пианистов и скрипачей. От чистой эмпирики, считающей музыку, певческий голос и пение даром свыше, через преодоление убеждения, что художественное намерение само по себе (рефлекторно, автоматически) вызывает соответствующий ему технический приём, к пониманию необходимости выделения техники пения в качестве самостоятельной проблемы, через увлечение физиологией певческого голосообразования к всё более ясному пониманию, что все — без исключения — творческие и технические проблемы певческой практики есть проблемы психологические**, решаемые певцом и педагогом на уровне сознания (интеллекта) и воли. На смену стремлению стирать границы между физическим, физиологическим и психическим пришло понимание необходимости ясного различения и строгой дифференциации этих разных аспектов (сторон) певческого процесса. К тому же к концу XX века стало ясно, что проникновение в область психотехники певческого искусства и раскрытие природы вокальных парадоксов оперного пения невозможно без достоверного знания реальной природы феномена психики.
Специфика певческого искусства требует ясного понимания реального значения ключевых понятий. Как известно, пение есть практическое действие. В отличие от исследователей и «чистых» теоретиков, имеющих возможность рассуждать о смысловой многозначности слов и спорить о значении того или иного термина, сохраняя при этом в неприкосновенности своё мнение, — певец должен действовать, и он не может делать нечто многозначное и неопределённое. Как практику, ему необходимо ясное понимание реального смысла слов, которыми он оперирует, и слова без определённого реального значения — независимо от того, осознаётся это или нет самим певцом, — остаются для него красивыми словами «умной» теории, не имеющей непосредственного отношения к его профессиональным проблемам. Поэтому, чтобы не терять связи с реалиями певческой профессии, при разговоре о психотехнике управления певцом работой своего инструмента нам необходимо достоверное знание, что реально стоит за столь привычными и кажущимися такими ясными и понятными словами, как «психика» и «певческий голос».
Психика — высший уровень системы саморегуляции энергетики человека
Как известно, вопрос о природе феномена психики в научном плане до настоящего времени является открытой проблемой и общепринятого определения психики в современной науке нет*.
* Реальное существование психики не лишало людей науки возможности изучения частных проявлений этого феномена, находя в каждом конкретном случае свои подходы и методы исследования. В результате за более чем вековое существование в ранге самостоятельной научной дисциплины психология стала обширной областью достоверного знания с переизбытком не соотносящихся друг с. другом частных теоретических концепций. И если в 1914 году Н. Ланге сравнивал психологов своего времени с Приамом, сидящим на развалинах Трои [150, 7], то современные психологи, по образному выражению Дж Клакстона, напоминают собой «обитателей тысяч островов, расположенных в одной части океана, но не имеющих сообщения друг с другом» [25,127]. Не имея возможности ответить на вопрос, что такое психика, психологи, как правило, стараются не заострять на нём внимания. В большинстве научных трудов определения психики нет и само слово «психика» используется как термин с общеизвестным, а потому не требующим уточнения реальным значением. В тех же случаях, когда без формулировок обойтись нельзя, авторы вынуждены либо заниматься перечислением отличий психического от непсихического, либо, идя по пути наименьшего сопротивления, использовать определения, взятые из философии.