Всё то время, что я проводил с Джими, было окрашено кайфом. Он обожал свои сигареты с травой и таблетки — «Кваальюдс» (марка метаквилоновых таблеток, снотворное, употребляемое как наркотик — Прим. Пер.). Будучи старше меня на 5 лет, -получается, что ему было 27, когда он умер, — он казался намного старше этого возраста. Его смерть стала для всех настоящим шоком, страшным ударом. За неделю до этого, в середине сентября 1970-го, он играл на 3-х дневном фестивале «Любви и мира» в Европе. Тогда был застрелен промоутер, и сразу несколько мотоциклетных банд сцепились в схватке. Джими пришлось спешно покинуть это место, и как только он сошел со сцены, один из участников банды спалил её дотла. Джими вернулся в Лондон в шоке.
За ночь до его смерти я тусовался в клубе Ронни Скотта в Сохо с Джими и другими. Он ушел достаточно поздно и ни с кем не попрощался, так что я побежал за ним и увидел, как он спускается по лестнице клуба с какой-то девчонкой, уткнувшейся к нему в бок, под его правой рукой.
Я сказал: «Эй, Джими, ты забыл сказать «Спокойной ночи!»»
Он посмотрел на меня через плечо, увидел, что это — я, и тихо прошептал: «Спокойной ночи».
Я видел Брайана Джонса только один раз, когда он сидел в крыле главной студии в «Олимпике», что в Барнсе, где и «Стоунз», и “Faces” много записывались. Нас представили друг другу Глин Джонз и Ники Хопкинс, я подошел к нему и сказал: «Привет!», он пробормотал в ответ что-то подобное. Он витал в собственном мире, хоть и смог ощутить чье-то присутствие извне. В привычной для себя стране грёз, которая жила где-то в его сердце. Плывя по волнам мыслей, которые только он один мог понять. Я ощущал связь между нами, которую трудно выразить словами.
Брайан был «мной в светлом парике», как мы выражались позднее, но как музыкант он был функциональным гитаристом. Вся штука в том, что он был «Стоуном» с самого начала, и на первых порах вписался в разухабистый образ жизни группы. Но, думаю, ближе к концу своей жизни в нем что-то сломалось, и он потерял в себе стержень. Я знаю, что это видели и все остальные. Он пробовал играть на любом инструменте кроме гитары. Ситар, блокфлейта, дудки и всякие-разные вещи, что само по себе неплохо, пока ты не теряешь над этим контроль. Он был хорошим гитаристом, но на других инструментах он играл не так, чтобы очень хорошо. Наркотики и рок-н-ролл поглотили его.
Последней песней, которую он сыграл вместе с группой, была “Honky Tonk Women” («Женщины из хонки-тонка»). Они записали её примерно в июне 1969-го, но к тому времени Мик и Кит уже решили, что Брайану пора уйти, и его надо заменить. Брайану было всего 27, когда его нашли мертвым в собственном бассейне 3 июля 1969 года.
Кстати, Кит, наверное, был прав, когда сказал о Брайане: «Некоторым людям не суждено перешагнуть 30-летний рубеж».
Знаменитый концерт «Стоунз» в Гайд-парке 5 июля 1969-го — дебют Мика Тейлора
— планировался еще до гибели Брайана. Но его смерть случилась за два дня до этого, так что это мероприятие стало его мемориалом. Позднее было подсчитано, что на концерте присутствовало от 250 до 500 тыс. зрителей. Мик открыл концерт посвящением Брайану, а потом выпустил в воздух тысячи бабочек.