Автобиография Рона Вуда стр.74

И вот для нас настал день покидать Торонто. Премьер-министр был вынужден сделать официальное сообщение: нечто вроде того, что дела его жены — это её личные дела.

Я сказал ей тогда: « Было действительно очень приятно познакомиться с вами — мы, наверное, больше не сможем встретиться».

Так и случилось.

После Торонто мы поселились в отель “Plaza” в Нью- Йорке для того, чтобы закончить наложение и редактирование записей с «Эль-Мокамбо», которые позднее стали альбомом “Love You Live” («Любим вас — живьём»).

Примерно в это же время нас пригласили вести и поиграть на знаменитом телешоу “Saturday Night Live” ( «Субботней ночью живъём»). По-видимому, мы были одной из немногих групп вообще, которые и вели шоу, и играли в нём. Мы были там с Эдом Кохом, которого скоро избрали мэром Нью-Йорка, и Керри Фишер — принцессой Лиа из «Звездных войн».

В качестве ведущих нам пришлось разыграть несколько скетчей. Всем — кроме Кита, который устранился от этого. Я и Чарли разыграли скетч с Биллом Мюрреем — что-то про ресторан с Джоном Белуши, где мы все ели чизбургеры. Прямо перед тем, как мы вышли в эфир, мы с Чарли испортили чизбургер Билла. Мы взяли бутылку бренди и пропитали им его. Режиссер сказал: «Мотор», и Билл откусил кусок своего чизбургера с бренди. Имейте в виду, что это был прямой эфир. Билл старался его прожевать, но мы с Чарли просто зашлись от смеха.

По какой-то причине Мик внезапно подошел ко мне и лизнул меня в рот в середине “Beast Of Burden”. Когда музыка располагает к этому, мы оттягиваемся.

Там же, в Нью-Йорке, я тусовался в своем гостиничном номере с Китом и Чарли, как вдруг раздался стук в дверь. Я открыл — на пороге стояли Джон Леннон и Йоко Оно. Они оба были одеты в черное, на головах их были кепи. Джон медленно пробормотал со своим ливерпульским акцентом:

—    Привет, Джон, я — Рон. Ты — Джон, я — Рон, это Йоко, Джон, я — Рон, Рон, я — Джон, это Йоко, привет.

Я так и застыл у двери, слушая это эксцентричное приветствие, но в конце концов дал им войти. Йоко принесла с собой вязание, и когда мы расселись, а она села около нас, Джон повернулся к ней и сказал:

—    Задница, занимайся своим вязанием,- так что она взяла стул в углу и начала вязать там. Джон повернулся теперь к Киту, хлопнул радостно в ладоши и спросил:

—    Ну и какой на сегодня наркотик ?..

Лицо Кита расплылось в огромной дьявольской улыбке:

—    «Смэк».

Так и начался день. Чарли тогда купил небольшой ручной граммофон с рупором и захотел, чтобы мы оценили его, так что все перебазировались в его номер. Он завел старую джазовую пластинку на 78 оборотов, и мы, наверное, так шумели, что гостиничный менеджер позвонил нам и сказал: «Еще один звук от вас, ребятки, и мы вас всех эвакуируем». Чарли попробовал втолковать ему, что это, на, всего лишь маленький граммофон, но менеджер прислал охрану, и мы все вывалились из комнаты Чарли. Вечеринку решено было перенести в «Атлантик Рекордс», где мы работали над новым альбомом. Мы начали импровизировать, и это было зафиксировано на пленке (теперь эта запись, наверное, хранится взаперти где-то в подвалах «Атлантика».) Мы прошлись по песням из репертуара раннего соул и ранних «Битлз». Мы пели, играли, гармонизировали, сидели и пускали клубок с шерстью по кругу. Едва мы проиграли несколько песен, как Джон повалился на пол весь в поту. Его торкнуло .Он пробормотал что-то о том, что пора спать, и занялся этим прямо по ходу сессии. Мы его вынесли, и Йоко проследовала за ним, по-прежнему за своим вязанием. Мы продолжили запись без него.