В ноябре 1979-го Боб Марли и “Wailers” совершали свое мировое турне “Survival” («Выживание»), они играли в «Оукленд Колизеум». Один из гитаристов Боба, Эл Андерсон, потерял свою гитару и позвонил мне с просьбой взять на прокат одну из моих.
Я не возражал и даже предложил подвезти её ему. Так что я полетел в Сан-Франциско и заказал такси до «Колизеума» за несколько часов до концерта, но парни из охраны Марли не пустили меня. Я объяснил, что я приехал с гитарой для Элла. Но они были такие здоровые ямайские парни, они не знали, кто я такой, и я в их глазах был просто каким-то тощим белым парнем с забавной прической, который хочет задаром попасть на концерт. Я перепробовал все убеждения, и когда это все не сработало, я решил, что единственный способ, которым я могу доказать им, что я — это я, это — сыграть.
Это было прослушивание. Я стоял перед артистическим входом на стадион и играл реггей-риффы, они стали тащиться, и спустя недолгое время решили, что я не болтаю. Так что они разрешили мне потусоваться в этой местности, пока не придет Эл.
Он провел меня за кулисы, где я потусил с “Wailers” в тумане дыма от травы. Мы смеялись, шутили и немного поджемовали. Я рассказал им, как мне нравится играть с ними реггей, — и почему бы и нет, эти парни ведь были королями реггея — и они попросили меня выйти поиграть с ними на бис. Я посмотрел на Элла, он поблагодарил меня за гитару и повел меня в гримерку Боба. Боб стоял посередине своей задымленной комнатки, раскачиваясь в такт медленной мелодии реггей. Привычный уже там дым марихуаны не угасал. Его глаза были полузакрыты, когда Эл представил меня ему. Я сказал: «Привет», и он просто подмигнул. Он был очень тихим парнем, и был где-то далеко вдали от энергии внутри своей группы. Мы вместе раскурили пару косяков и заторчали от нескольких его песен. Я сказал ему: «Так что, ты — единственный из группы, кто еще не знает, что я буду играть с тобой сегодня вечером, не так ли ?» Он ничего не ответил. Но он посмотрел на меня так, что тиа если можешь, то давай.
Группа устроила фантастическое шоу, и когда её позвали на бис, Боб вытащил меня. Мы начали тащиться, и когда я играл. Он еще раз посмотрел на меня, на этот раз будто бы говоря, что да, о-кей, ты молодец. Я так понял, что мы должны были сыграть один или два номера, но мы с ним так хорошо сыгрались, что я остался с ним на сцене на все время анкора, который продолжался полтора часа.
После концерта группа устроила настоящую домашнюю атмосферу. Потом Боб и я дали вместе несколько интервью. Мы с Джо даже сфотографировались с ним вместе. Я уже собирался прощаться, как вдруг один из “Wailers” сказал: «Знаешь, ты действительно понравился Бобу». Это прозвучало странно, так как он стоял прямо здесь же. Было похоже, что он не может или не хочет говорить за себя, поскольку это мог сделать один из “Wailers”.
«Боб хочет, чтобы ты поиграл с ним в футбол». Так что мы поиграли в футбол. У него за кулисами была небольшая площадка, где мы погоняли мяча и покурили отличную «гангу».
Итак, здесь был англичанин, играющий в Америке с командой из раста, и все это время Боб широко улыбался. Какой чудный парень.