Боб Дилан Хроники стр.89

На следующую ночь мы стали слушать различные дубли «Достоинства». Лануа сохранил их все. Получилось больше двадцати. Что бы многообещающего Дэн ни разглядел в этой песне, этот потенциал замесили в кровавый фарш. К тому, с чего начали, мы так и не вернулись — поход на рыбалку, но никакого улова. Ни в одном дубле мы не открутили часы назад. Только продолжали заводить их все туже. С каждым дублем — новый клубок путаницы. Такие дубли ставили под сомнение само твое существование.

А потом, откуда ни возьмись, посреди всего этого — «Куда капают слезы». Просто трехминутная баллада, но она заставляла вскочить и замереть намертво. Словно кто-то дернул стоп-кран, и поезд остановился. Песня была прекрасна и волшебна, бодрая — и завершенная. Интересно, подумал я, Дэнни тоже об этом думает? Как выяснилось, да.

— Я этого вообще не помню, — сказал Дэнни.

Ладно, о «Достоинстве» пока забудем. (Мы к ней так потом и не вернулись.) Лануа сказал, что баллада ему тоже понравилась, в ней что-то есть, но — и это большое «но» — мы можем сделать ее лучше, и я спросил: как, — а он ответил, что хромает синхронизация, и поэтому песня сбивается. Может, и сбивалась… все-таки три часа ночи. Давай соберем Мэйсона, Дэрила и всех, кого нужно, и запишем трек получше. Я ответил: конечно, и вышел в заднюю дверь, миновал двор и оказался на Мэгэзин-стрит. Зашел в кафе-мороженое и немного там посидел: мне хотелось побыть одному — отключить пульт.

Я полистал местную музыкальную газету и увидел, что Мик Джоунз, основной гитарист «Клэш», приходит в себя после пневмонии. Сообщалось, что он едва не умер. Жаль, что я о нем вовремя не вспомнил. Он был бы идеален в моей группе, но думать об этом пока преждевременно. И Марианна Фейтфулл записывала новую пластинку. Величайшая гранд-дама, мы были с нею знакомы. Некоторое время, правда, не виделись. В газете говорилось, что у нее теперь новый подход, новое ощущение жизни после реабилитационной клиники в Хэзелдене, Миннесота. Я порадовался за нее. Элтон Джон продавал с аукциона всю свою мебель и костюмы. На странице была фотография его пинбола. Аппарат смотрелся фантастически — неплохо было бы сделать заявку.

Я вышел из кафе, оказался на тротуаре. В лицо ударил влажный ветер. Листва блестела в лунном свете, мои шаги потревожили котов, собравшихся во дворе. Из-за чугунной ограды угрожающе зарычала собака. Мимо проехал черный седан, в нем — пара алкашей, окно опущено, из динамиков ревет Пола Абдул. Я перешел через дорогу, когда машина проехала дальше, и через парк Одюбон вернулся на ту улицу, где жил, прочь от Сент-Чарлз-авеню. Даже со всеми храмами и кладбищами через Новый Орлеан не струится поток святости. Это холодный замороженный факт. И осознаешь его не сразу. Во многих местах приходится меняться вместе со временем. А здесь это не обязательно. Я вернулся в дом, зашел в кухню и немного посидел, слушая Бурый Сахар. Она крутила «Опасную женщину» [Dangerous Woman] Литтл Джуниор Паркера. Затем я поднялся наверх и залез в постель.

В следующие дни меня навещало семейство — им хотелось поужинать в знаменитом «Антуане». Мне туда идти не хотелось, но я все равно пошел. Мы устроились в задней комнате, и я сидел под портретом принцессы Маргарет, в том же кресле, где якобы сидел Франклин Делано Рузвельт. Я заказал только черепаховый суп. Мне не хотелось есть такого, что меня потом отяготит. Позже придется возвращаться к Лануа. Из ресторана я вышел рано и сразу попал под проливной дождь, но хорошо, что я сходил ресторан. Сам на него посмотрел.