Виктор Цой и другие. Как зажигают звезды стр.109

Существовал многочисленный список населенных пунктов: столицы союзных республик, города-герои, пог-ранзоны, портовые города и т.д. и т.п., куда бывшему зеку путь-дорожка была заказана. Многие прописывались за так называемым «сто первым километром» или маялись по паспортным столам, исполкомам, приемным всяких «президиумов» в тщетной надежде получить разрешение жить в родном доме с отцом и с матерью. Чем строже режим, тем больше ограничений на прописку. А если у зека, независимо от режима, вообще не оказывалось родных, его жилплощадь переходила в ведение государства и отдавалась нуждающимся — например, молодым специалистам УгРо и ОБХСС. Возвращались в зону и те, кто излишне глубоко впитал принципы уголовной жизни и не мог освоиться на воле. Где «петухи» свободно гуляют по улицам и хватают за рукава прохожих, где слово «козел» в повсеместном обиходе, где все посылают друг друга и поминают нехорошим словом мать. Как жить в таком мире, где смещены все понятия, сняты запреты и пахнет беспределом?

Но, я опять отвлекся. В общем, мой новый статус -руководитель сборочного цеха, мои работники — 300 человек. Наш цех получал многочисленные деревянные детали, крышки, днища, отражатели. Требовалось их обработать, подогнать, склеить и предварительно отполировать перед окончательной лакировкой, которая осуществлялась уже не у нас. Зачистить рубашку. Если где трещинка, вскрыть скальпелем, загнать туда эмульсию и утюгом «прожарить». Практически хирургическая операция. Каждый заключенный должен был выдавать на гора по 26 таких ящиков каждый день. А дальше ОТК начинает их придирчиво осматривать, обрисовывать белым мелом всякие недочеты и дефекты, отбраковывать иногда до половины продукции.

Я весьма быстро вошел в курс дела, ознакомился с основами деревообрабатывающей промышленности, изучил технологические карты процессов в моем цеху. Чтобы максимально избежать брака, требовалось знать технологию производства и всех предыдущих цехов — насколько сухой должна поступать древесина, например. И не путаться в широкой номенклатуре — три вида корпусов, на каждый десятки своих деталей.

Но главным и ближайшим делом я видел очистку территории от завалов бракованной продукции. Казалось, 70 процентов полезного пространства занимали высоченные катакомбы, от пола до потолка. Узкие коридорчики пронизывали их, словно муравьиные ходы, при этом последние ряды часто содержали большие «карманы». Там зэки организовывали укромные лежбища, на которых занимались черт знает чем. И я пошел на брак мощной атакой, и его количество потихоньку начало уменьшаться. А ведь весь этот ужас накапливался годами, передавался от одного начальника к другому по балансу, причем цифры уже давно не соответствовали реальности.

Кое-что из корпусов оказалось вполне реально отремонтировать. Кое-что легально списывать на брак, не портя показатели и учитывая разрешенные нормы. А кое-что но чью вывезти в топку котельной и там тайно уничтожить. Дело пошло на лад и в рекордные сроки я полностью избавился от незавершенки — воистину великое достижение. Все, что поступало в мой цех, тем же днем уходило «по этапу» в другие цеха. Остатки равнялись нулю и документально и реально.