Дэвид Скотт Мастейн: автобиография в стиле хэви-метал стр.96

Так же как никто не говорил нам, когда выходить. Каждый из нас принял это решение самостоятельно, с разной долей успеха.

Я последовал его примеру вскоре после Дэвида, тихо и добровольно пройдя регистрацию в небольшом местечке в Ван-Найс, штат Калифорния. Говорить, что я был силой втянут в реабилитационный процес, было бы смешно. Я принял в этом участие отчасти из-за того, что знал, что у меня была проблема в том, что употребление мной наркотиков становится все более неуправляемым и более болезненным, чем веселым, но главным образом потмоу, что другие предполагали, что это было хорошей идеей. Моя девушка Диана неоднократно предлагала мне помощь, и ее вмешательство, так сказать, происходило из искренности и любви. Другие были настроены более прагматично. Музыкальная индустрия, о чем я был предостережен, стала носить менее безумный, непредсказуемый оттенок поведения. Если вы хотели защитить свою карьеру, вы, как предполагалось, должны были стать трезвым.

Предположительно.

Я помню, как регистрировался в приемном отделение, заполнял анкету и чувствовал преимущественно печаль. Я был так обдолбан, что все, что еще имело для меня значение, это жить для того, чтобы получать кайф от наркотиков. Не то чтобы я получал кайф между выступлениями или репетициями; я репетировал, когда был под кайфом, я играл концерты, будучи под кайфом. Я ввел себя в очень плохое место. Я нанес боль себе и своим поклонникам. Настало время разрешить эту ситуацию.

За исключением того, что это было не так. Даже близко.

После пары дней лечения я позвонил другу и спросил его, не мог бы он мне принести что-нибудь в медицинское учреждение, чтобы помочь преодолеть боль и скуку.

«Разумеется» — сказал он. “Что тебе нужно?”

“Ты знаешь, что мне нужно”.

“Хорошо, нет проблем”.

Мой друг пришел с визитом ко мне на следующий день, с футляром от гитары в руках. Я сказал медсестрам, что музыка будет иметь расслабляющий эффект; это бы облегчило дискомфорт и тревогу. Они сочувственно улыбались. Как только они скрылись из виду, я сорвал переднюю часть гитары и вытащил воздушный шарик с героином, спрятанный внутри. Было не сложнее перевозить контрабандой героин в реабилитационную клинику, чем переправлять пиццу из пиццерии «У Домино» (чем я тоже занимался в свое время). Спустя восемь дней после регистрации, я вышел не меньшим наркоманом, чем был, когда приехал сюда. Меня заставили подписать бумагу, подтверждающую, что я покидаю клинику “вопреки рекомендациям врача”.

Я взглянул на бланк и засмеялся. “Знаете что? Если кому-то и следует покинуть это место, так это мне, потому что я приносил сюда наркотики, а вам даже не было до этого дела. Вы не настроены всерьез помогать людям”.

Разумеется, правда была в том, что в то время мне не мог помочь никто. И даже некоторое время спустя.

Состав Мегадэт, ответственный за ’So Far, So Good…So What!’ просуществовал менее года, уступив в конечном счете под натиском личностных конфликтов, преимущественно обусловенных наркотиками и алкоголем. Багаж Чака Белера включал в себя приятеля, безрассудного гитарного техника по прозвищу ‘Гаджет’.