Песнопения. О творчестве Гии Канчели стр.1

Зейфас H. «Песнопения. О творчестве Гии Канчели»

Светлой памяти музыковеда Гиви Шиоевича

Орджоникидзе посвящаю

Книгу о Гие Канчели писал Гиви Орджоникидзе. Человек, который знал композитора со студенческой скамьи, дружил с ним более тридцати лет, любил его музыку и потому особенно ревниво относился к ее оценкам «со стороны» — как восторженным, так и критическим. Он никому не доверил бы завершить свой труд, хотя материала накопил не на одну — на десять таких монографий.

Но Гиви ушел — неожиданно и до обидного рано. А книга так и осталась ненаписанной. Кто-то должен был исправить очевидную несправедливость по отношению к музыке и ее автору. Единственно возможным для меня путем оказалось написать совсем другую, собственную книгу, сверяя каждое ее положение с мыслями Г иви — его документальными свидетельствами, поэтичными образными характеристиками, научными обобщениями. Многочисленные цитаты из работ Г иви Орджоникидзе здесь отнюдь не попытка компиляции — дань его памяти.

«…В большую музыку Канчели пришел из сферы джазово-эстрадного музицирования» (1,18). Эти слова Гиви Орджоникидзе не стоит понимать буквально. Правда, в свое время по Тбилисскому телевидению показывались документальные кинокадры: выступление оркестра Государственного политехнического института, за роялем — Г. Канчели. Однако на пленку он попал по чистой случайности. В этой записи на рояле играет Константин Певзнер, будущий художественный руководитель оркестра «Рэро», а тогда — «наставник» молодежного коллектива и автор всех аранжировок в его программах. К моменту съемки К- Певзнер уехал по делам в Москву, и заменить его попросили студента Тбилисского университета, постоянно бывавшего на концертах и репетициях оркестра ГПИ.

Много позднее Г. Канчели скажет: «Думаю, что, если бы в жизни моей не было встречи с джазом и я не полюбил его с детства — я, наверное, не стал бы музыкантом. Во всяком случае судьба моя сложилась бы иначе» (32, с. 70).

—    Да, но ведь в военные годы и в первое послевоенное десятилетие в Тбилиси звучало очень много «серьезной» музыки в превосходном исполнении: в оперном театре, в концертных залах, в парках, наконец…

—    Я с утра до вечера торчал во дворе или на улице. Эмилия Кайтановна Пигинова, наша интеллигентная соседка, с сожалением наблюдая за гоняющими мяч мальчишками, часто напоминала моей маме, что, если я не сяду за книги, ничего путного из меня не получится. Представляю, как тяжело было маме выслушивать подобные нарекания — она это прекрасно понимала сама. Отец же всю войну провел начальником эвакогоспиталя: вначале под Москвой, затем в Харькове.

Так вот: Эмилия Кайтановна решила всех нас взять в оперу на «Евгения Онегина», поставив нашим родителям единственное условие — мы должны были прочесть роман и пересказать его содержание. Условие, конечно, осталось невыполненным. Тем не менее в назначенный день нас вымыли и по тем временам прилично одели. На обратном пути Эмилию Кайтановну сбил троллейбус. Запомнились машина скорой помощи, дикий страх за судьбу нашей милой просветительницы (она отделалась переломом руки) и дуэль из «Онегина».