Песнопения. О творчестве Гии Канчели стр.7

Учителем Г. Канчели по композиции стал профессор Иона Туския, тогдашний ректор Тбилисской консерватории. Человек, посвятивший три десятилетия педагогической работе, соратник основоположников грузинской композиторской школы 3. Палиашвили и Д. Аракиш-вили, знаток народной песни, известный театральный и кинокомпозитор, работавший, в частности, с прославленным режиссером Сандро Ахметели, видный общественный »деятель, один из основателей Общества молодых грузинских музыкантов (1922) и первого национального симфонического оркестра; в последние годы жизни он немало сделал и для расширения международных связей Союза композиторов Грузии.

— В 50-е годы И. Туския слыл среди музыкантов жутким консерватором. Я, естественно, мечтал учиться не у него, а у Алексея Мача-вариани — автора балета «Отелло», о котором все тогда говорили, и к тому же поклонника джаза. Зачисление в класс И. Туския меня жестоко разочаровало, и я не слишком старался это скрывать. Иона Ираклиевич, однако, оказался человеком на редкость интересным, тактичным и очень добрым. Его ум и музыкальный талант позволили ему изменить собственное отношение к миру, к искусству, а значит, и к преподаванию в соответствии с тогдашней «оттепелью». Мне и моим товарищам по классу он сразу предоставил полную творческую свободу.

Композиторский класс И. Туския был дружной семьей: все новые сочинения исполнялись и обсуждались совместно. А в свободные минуты профессор устраивал для студентов нечто вроде экскурсии по городу своей мечты — Парижу. Не только об улицах, но даже о стоявших на них домах он рассказывал с воодушевлением и доскональностью коренного жителя. Когда осенью 1963 года ему предоставилась возможность впервые посетить Париж, он, конечно же, не стал слушать врачей, беспокоившихся о его больных почках. Поездка окончилась трагически…

Под умным и ненавязчивым руководством И. Туския Г. Канчели за пять лет прошел в буквальном смысле слова путь «от песни до симфонии». Прошел, не утратив ни любви к джазу, ни песенной интонации, в которой Гиви Орджоникидзе видел «коренную черту» его музыки. Правда, Гиви полагал песенность позднейшим завоеванием композитора, мыслящего якобы в первую очередь инструментальными категориями. Мне такое разграничение кажется несколько условным. Потому что инструментальная музыка Г. Канчели, как и вокальная, с самого начала наделена выразительностью речи или жеста. Той, что сродни броской интонации джаза с его «говорящими» инструментами и «инструментализированными» вокальными soli.

К сожалению, в настоящее время проследить, что и как писал Г. Канчели в консерваторские годы, удается лишь по газетным сообщениям и рецензиям: ноты не сохранились (думаю, не случайно!).

1960 год. Вторая премия на конкурсе СК Грузии, посвященном 40-летию установления в республике Советской власти, за «Экспромт-поэму» для фортепиано.

Первый опыт в драматическом театре — музыка к спектаклю грузинского ТЮЗа. Композитора пригласил туда давнишний знакомый по оркестру ГПИ Дориан Кития. Как раз в то время он стал директором ТЮЗа, позднее, в конце 60-х годов, он придет в Грузинский театр имени Ш. Руставели — по счастливой случайности опять-таки именно тогда, когда режиссер Роберт Стуруа и Г. Канчели будут особенно остро нуждаться в помощи и чисто моральной поддержке человека, безраздельно любящего музыку и театр, прекрасно в них разбирающегося и не боящегося рисковать.