Песнопения. О творчестве Гии Канчели стр.30

На дискуссии пленума о Первой симфонии говорили все, и все — хорошо (хотя, конечно, .высказывались и отдельные замечания):

А. Эшпай, И. Мартынов, А. Леман, Ю. Антанавичюс, А. Богатырев, В. Кухарский… К- Караев выделил эту работу — единственную из массы прослушанных — как образец «великолепной музыки, удивительно отточенной образности, большого, зрелого мастерства» (104, с. 21). М. Скорик увидел в ней убедительный пример «национальной определенности искусства, его связи с народным творчеством» (205, с. 21). Т. Хренников — весомое художественное доказательство нового для той поры тезиса: нет запретных средств выразительности. «В симфонии Г. Канчели использованы вполне современные технические новшества, но использованы настолько оригинально и убедительно, что не ощущаешь какой бы то ни было чужеродности, искусственности» (104, с. 80).

— Московской премьерой дирижировал Максим Шостакович. На концерте был и его отец. На следующий день дирижер позвонил мне и сказал, что Дмитрий Дмитриевич хочет встретиться со мною. Обидно признаться, но я так и не решился его побеспокоить. Он ведь в то время сильно болел, и это легко было заметить по его внешнему виду. Кроме того, я знал, сколько композиторов, в том числе грузинских, докучали Шостаковичу письмами, разного рода просьбами и с каким тактом и вниманием отвечал он буквально каждому. А может быть, я еще и немного побаивался встречи с ним?

Первая симфония принесла Г. Канчели и первый успех за рубежом: после ее исполнения в 1969 году на декаде грузинской культуры в ГДР (оркестр театра Komische Oper, дирижер Дж. Кахидзе) М. Шуберт писал в «Berliner Zeitung» под заглавием «Захватывающая симфония»: «Непосредственно захватывет не только общее впечатление — экспрессия этой партитуры с ее широко вздымающимися волнами напряжения, с неослабевающей насыщенностью выражения, но и детали вызывают живой интерес». В следующем году симфонию включил в программы оркестр болгарского города Бургаса.

Итак, Первая прошла обычный для большинства зрелых работ Г. Канчели путь от бурных споров и даже активного неприятия — до безоговорочного признания. Однако исполнение в октябре 1971 г. на IV конгрессе ММС фактически завершило активную концертную жизнь цикла. Новые работы Г. Канчели, поставив перед слушателями новые проблемы, фактически отодвинули свою предшественницу в тень.

Заслужила ли она эту участь?

Безусловно, Первая симфония знаменует начало этапа принципиального нового. Об этом цикле уже без всяких натяжек можно сказать словами Альфреда Шнитке: «В симфониях Канчели за сравнительно короткое время… мы успеваем прожить целую жизнь или целую историю. Но мы не ощущаем толчков времени, мы, словно на самолете, парим над музыкальным пространством, то есть временем» (цит. по: 134, с. 25, 10—11).

В отличие от Концерта и «Ларго и Аллегро» Первая симфония действительно — целая жизнь. Настолько насыщенная духовно, что ее ни «микромиром», ни даже «микрокосмом» не назовешь. Пучок энергии, вырвавшейся из заключительных тактов «Аллегро», возвращается в симфонию многократно умноженным. Музыка как бы обретает гулкое пространство, поистине симфонический размах.