Автобиография Рона Вуда стр.100

Когда занимаешься фрибейсом, не задумываешься, насколько плохо это может обернуться для тебя или как ты на это «подсаживаешься». Первая затяжка приносит настоящую эйфорию, но она не повторется снова, так что ты постоянно стараешься словить тот первый раз. Это безумный наркотик. Он не вызывает такой зависимости, как героин, потому что можно остановиться, поспать и не возвращаться к этому несколько дней, если ты не хочешь. Тут нет физической зависимости. Просто начинаешь одержимо желать повторить тот первый раз, и эта одержимость погружает тебя все глубже и глубже. Некоторые становятся параноиками. Со мной никогда не случалось настоящей паранойи.

Я просто не создан для неё.

Например, когда в начале 80-х мы были на гастролях, Кит решил убить меня. Я много курил трубку, и Кит стал мистером Администрацией-по-запрету-наркотиков. Мы поссорились с Джо, она позвонила Киту, и он встал на гр***ную тропу войны. Он подумал, что я заперся в своей комнате с женщиной. На самом деле я заперся курить трубку. Проблема с Китом в том, что если он вобъет себе в голову какую-нибудь мысль -не важно, верную или неверную — она там оседает, и никто её оттуда уже не выбъет. Он поймал меня и закричал: «Никто не занимается фрибейсом, это пустая трата времени».

Я ответил: «Да, о-кей, конечно, Кит» и проигнорировал его тем, что спустился вниз на ресепшн и снял другую комнату в отеле, где меня нельзя будет найти. Так вот, Кит пронюхал это и сформировал отряд, с которым направился на поиски меня. Подумал, что хорошо замел следы, но прошло немного времени, и Кит меня нашел. Он вломился ко мне, сломал у трубки стеклянную чашу и поднес её мне прямо к лицу. Я вывернулся и ударил его в лицо, а потом по я***м и поддых, он чуть не вылетел в окно, и мы оба были под кайфом. Он серъезно решил причинить мне вред, а я серъезно решил причинить вред ему, он разбил бутылку и порезал меня ей. Я стремительно выбежал вон к Мику и Чарли, которые сидели через пару дверей. Я тяжело дышал, и из меня лилась кровь.

Но они вместе работали над песней, и пока я стоял, а моя кровь стекала на паркет, Мик посмотрел на меня и поинтересовался: «У тебя есть какие-нибудь мысли по поводу перехода между куплетами ?»

Я ушел, накачанный адреналином, и вернулся в комнату, где находился Кит. Он вытащил свой нож с зазубринами — огромный ямайский кинжал, — поднес его к моему горлу и предупредил: «Я убью тебя».

Я стоял и вскричал: «Хорошо, давай, ну же!»

Он долго смотрел на меня, все время нажимая на меня ножом, а потом проговорил: «Я, на, перерезал бы тебе глотку, но твоя подружка никогда не простит мне этого».

Кит просто посмотрел на меня, а я просто посмотрел на него, и на этом все кончилось. Взглядами. С тех пор мы не воевали, если не считать дважды в год празднования «ножа к горлу». Или мы заканчивали всё тем, что раскуривали вместе муть в знак «прекращения огня».

В то время Кит был неразлучен со своими пистолетами и ножами. Теперь это не так из-за охраны в аэропортах, но тогда он всегда носил с собой оружие. Он обычно пугал людей своей пушкой, которая выглядела довольно устрашающе, но редко пускал её в дело. Правда, однажды в нью-йоркском отеле, когда Кит терроризировал Фредди Сесслера, он нажал на курок и прострелил пол. Прямо внизу какие-то пожилые пенсионеры играли в карты, так что пуля Кита испортила им вечер.