Боб Дилан Хроники стр.88

— Слушай, а это неплохо, — сказал я. Спорить было бесполезно, без толку лезть глубже.

Робертса я взял с собой в студию, где в большой гостиной Лануа уже все подготовил для Рокин Дупси и его «Кейджун Бэнд». Мы начали записывать «Достоинство» около девяти утра. Я знал, что задумал Лануа, и считал, что в этом что-то есть. Дихотомия записи этой песни, основанной на стихах, с мелодическими модуляциями, с качем кейджунской группы, может оказаться интересной… но чтобы понять, так ли это, есть один способ — понять, так ли это. Как только мы попробовали это ухватить, песня оказалась как бы в тисках. Пыхтящие ритмы сковали текст. Стиль этот вроде как не предполагал существования текста вообще. Мы с Дэном встали в тупик. Каждое исполнение отнимало все больше энергии. Мы записали много — разнообразя темпы и даже меняя тональности, — но нас будто внезапно сбросили в ад. Демо-запись, на которой играли только мы с Брайаном и Вилли, звучала естественно и непринужденно, текла гладко. Разумеется, как сказал Дэнни, она звучала незавершенной, но какая пластинка вообще звучит законченной? Дупси был раздражен примерно так же, как и я. Мы оседлали странного быка. Впрочем, они с группой ни на миг не потеряли самообладания. Песня вообще-то — совсем не двенадцатитактовая, и чтобы хоть как-то подействовать, ей нужно было проецировать понимание чего-то личного. А она слишком усложнялась и запутывалась. Ей нужно целиком проникнуться атмосферой и окутаться текстурой — а именно в этом так хорош Лануа. Я не мог понять, почему нам это никак не удается. Потеешь часами, пока не замутит. И через некоторое время уже теряешь всякое здравое суждение.

Около трех часов ночи мы доигрались до умопомрачения и просто пустились во всякое старье: «Джамбалайя», «Лживое сердце», «Вот стоит стакан» [Jambalaya; Cheatin’ Heart; There Stands the Glass] — классика кантри. Дурачились будто устроили вечеринку на яхте. Сменились уже два Дэновых звукоинженера, ночь стояла жаркая и душная. На мне была синяя фланелевая рубашка, так она вымокла насквозь. По лицу тек пот. Посреди всего этого я сыграл еще одну свою новую песню — «Куда капают слезы» [Where Teardrops Fall]. Я ее быстро показал Дупси, и мы ее записали. Заняло минут пять, мы не репетировали. В финале песни саксофонист Дупси Джон Харт сыграл такое рыдающее соло, от которого у меня просто захватило дух. Я подался вперед и рассмотрел лицо музыканта. Он всю ночь просидел в темноте, и я его не замечал. Человек был вылитый Блайнд Гэри Дэвис, поющий проповедник, которого я знал и за которым следил много лет назад. Что он здесь делает? Тот же парень, те же щеки и подбородок, федора, темные очки. То же сложение, тот же рост, то же длинное черное пальто — все дела. Жуть. Преподобный Гэри Дэвис, один из колдунов современной музыки… будто его вознесли, и он теперь наблюдает за всем, что происходит, постоянно бдит. Он странно посматривал на меня через всю комнату, словно способен был прозревать всякий миг насквозь, словно бросал мне линь, за который можно ухватиться. И я вдруг понял, что попал в правильное место и делаю правильные вещи в правильное время, а Лануа — правильный чувак. Такое чувство, будто свернул за угол и вдруг узрел лик Г оспода.