Виктор Цой и другие. Как зажигают звезды стр.125

—    Не имеешь права, должен забрать все в соответствии с карточкой…

Конечно, вещи в тюрьме и теряются, или проигрываются, или меняются. И если бы я хоть какие-то шмотки при себе имел, может, особо детально и не проверяли бы. Вдобавок совсем недавно я получил серьезную посылку со свитерами, брюками и т.д. В общем, я вернулся обратно в палату, меня приветствовали незлой шуткой:

—    Как, уже соскучился?

Нет, отнюдь. Забирать подаренное обратно неприятно, но что поделать? Хотя кое-что я сумел оставить «братве» после небольшого торга с надзирателями.

Меня привели в одиночный боксик, чтобы ни с кем не мог пообщаться, ничего не мог передать на волю. Я долго ждал, как оказалось, начальника спецчасти, без которого меня не могут освободить. Он же как раз успел уехать домой, но если пришло распоряжение освободить, ничто не может служить причиной его неисполнения. В мучительном ожидании прошла еще пара часов, и около 11 меня в последний раз в жизни обыскали, вывели на сборку и открыли ворота. Так закончился мой последний срок с 10 октября 1986 года по 23 апреля 1988 года и мой последний день в неволе. Говорят, от тюрьмы и от сумы не зарекайся. И все-таки зарекусь…

6. 05. 2004.

Почти полгода я не подходил к своей книге, ибо вдруг неожиданно осознал — 15 июня 2005 года мне будет 60 лет. Вот она, круглая дата, в которую совершенно не верится. Не хочется верить, вот и не верится. С одной стороны, всего лишь цифра, а с другой… Я где-то читал, что если все вокруг нас жили в среднем по двести лет, то и мы бы доходили до куда большей продолжительности. У нас бы не включался этот чертов счетчик, и я был в свои 60 еще юнцом. Красивая мысль, но скорее всего неверная.

В любом случае позади 12 пятилеток, и это вполне логичный повод подвести некую черту, надеюсь — промежуточную… А коли так, то времени на книгу еще много и пока займусь-ка другими делами.

Полгода пролетели как один день и вот я снова усадил себя за работу. С большим трудом. Итак, почти 16 лет назад…

Стоял теплый весенний вечер, практически ночь. Столица не спала, отогреваясь и оттягиваясь после долгой зимы, сюда спешили серьезные люди и веселые компании. И я, вновь свободный гражданин, с радостью влился в этот людской поток. С коей целью, с тощим вещмешком за спиной и справкой об освобождении в кармане, тормознул частника и поехал. Сначала собирался отправиться домой, но потом все-таки не решился. Я знал, что увижу там, — сильно постаревших родителей, слезы радости и одновременно глаза, полные упрека. Услышу слова отца, что еще одной подоб ной истории он уже точно не переживет. А мне сегодня хотелось веселья, пьяного и тупого. И я поехал на Чистопрудный бульвар к Давиду, тому самому полуслепому коллекционеру музыкальных пластинок и дисков.

Тюремные вещи я подарил таксисту (или просто оставил на заднем сидении) и позвонил в знакомую дверь, за которой громыхал какой-то рок. Давид подивился и обрадовался и повел в комнату. Там уже выпивали — как раз то, что надо.