Виктор Цой и другие. Как зажигают звезды стр.123

Тем не менее, активно арестовывались попавшие на взятках и злоупотреблениях дельцы от советской торговли -шла серьезная чистка рядов. Забрали начальника главного управления торговли Мосгорисполкома Николая Трегубова и около 130 его сотрудников, в том числе замов его главка. Мне «посчастливилось» сидеть с двумя из них — сначала из управления продовольственных, а затем и промышленных товаров. А также с директором крупного гастронома на Проспекте мира у Рижского вокзала. Уже в весьма преклонном возрасте, под 60, он пребывал в постоянном шоке и все твердил:

—    Какой позор на мою седую голову…

Я сочувствовал, но внутри думал: — А раньше что, не догадывался?

Еще весьма интересный пассажир — вор в законе Валериан Кучулория по кличке «Песо». Его отца — заместителя председателя Верховного Совета Грузии расстреляли в 1936 году, практически в год рождения сына. Мы много общались, его беседы об уголовной жизни были интересны даже мне, уже немало повидавшему за решеткой. Он понимал, что я, валютчик, бизнесмен, все-таки не из криминального мира и не собираюсь туда переходить, и относился ко мне со сдержанным уважением. Как и я. А вообще обитатели тюрьмы, где находится крупный уголовный авторитет, всегда проявляют повышенный интерес к его персоне, стараются максимально поддерживать, морально и материально. Подогревают по всем статьям. Как-то я прочел автобиографический рассказ некоего Константина Гумирова, тоже сидевшего, и нашел там строчки. По-моему об этом человеке:

Однажды в камеру зашел грузин Песо, «вор в законе». В тот же вечер за ужином он вдруг бросился в угол и напал на Женька, который пришел вслед за мной из моей хаты в Бутырках. Он чуть не загрыз Женька, и тот стал ломиться из хаты. Только тут я понял, что Женек — дятел.

—    Как ты почувствовал эту суку?

—    У нас чутье на них в Грузии.

Узнав, что я поэт, Песо попросил меня сделать ему для племянника и племянницы акростих.

—    Не хочу, чтобы мой племянник встал на воровской путь. Пусть будет лучше футболистом.

Я сделал акростих, где пожелал ему достичь мастерства Давида Кипиани.

—    Я буду хранить твой стих под стеклом и выполню любую твою просьбу. Константин. Приезжай ко мне в Грузию».

Кстати, похожую кличку носит и один авторитетный вор из фильма «Антикиллер» и одноименной книги Корец-кого. Образ несомненно списан с моего знакомого. А в книге Николая Модестова «Москва бандитская» немало места уделено уже конкретно этому человеку. Впрочем, на момент нашего знакомства Песо уже сильно и неизлечимо болел — рак гортани пожирал его неуемную личность, из горла торчала трубочка. Поэтому и выпустили его из-под стражи, выпустили умирать. Вместе с общим знакомым — ныне тоже покойным авторитетом Отари Квантришвили, уже после моего освобождения, мы как-то собрались проведать больного, да на несколько дней не успели. На пышные похороны на Ваганьковское кладбище я не пошел, как не пошел потом на похороны застреленного в 1994-м Отарика, как не пошел проститься с еще сотней достаточно близких мне людей. Не люблю я это, не люблю и не понимаю. Только отца и мать я проводил в последний путь. И Цоя.