Вся правда о группе Metallica стр.249

Если «Metallica» больше не способна создать ничего нового, тогда ей остается лишь достойно завершить карьеру. Но мы не знаем, так это или нет. «Metallica» может вернуться с триумфом. Даже не создав ничего уровня их ранних работ, она все еще способна нас удивить. Пять лет назад я бы на это не ставил — но тогда музыканты «Metallica» не были готовы к групповой терапии; Джеймс продолжал сражаться с алкоголизмом; и в команде оставалось лишь три человека: Роб Трухильо, вдохнувший новую жизнь в группу, еще не появился на горизонте. Заново пройдя через глубоко личные, иногда болезненные переживания под руководством Фила Тоула, который сумел подвести музыкантов к переосмыслению самих себя и внутригрупповых отношений, Джеймс, Ларе и Кирк вернулись с новыми взглядами на собственную работу, карьеру и хеви-метал. Фронтмен «Strapping Young Lad» Дэвин Таунсенд однажды сказал мне, что в металле полно крайне эмоциональных людей: «О хе-ви-метале плохо отзываются, потому что его преподносят совершенно по-идиотски. Люди, которые играют эту музыку, обычно очень чувствительны. Мне кажется, в этом жанре, который позиционируется как агрессивный, уйма подавленных чувств». Его слова прекрасно характеризуют внутренний мир музыкантов «Metallica» и их взаимоотношения, которые вскрыла групповая терапия.

Для наглядности посмотрите интервью, которое музыканты дали собственному фан-журналу «So What» в 2002-м. Изменения в мировоззрении, которые описаны там предельно ясно, может оценить каждый. Как пояснил Ларе, Тоул изначально был приглашен для урегулирования отношений Джейсона с партнерами по группе («В первую неделю января мы устроили большое собрание, чтобы обсудить происходящее и поговорить о планах на год и о наших взаимоотношениях. Клифф Бернштейн решил, что посредник нам не помешает»). Затем Ларе признался, что позже психотерапевта попросили помочь в решении более глубоких проблем: «Пригласив группового психолога, мы добились воссоединения. Он помог нам сесть и подумать о причинах, удерживающих нас вместе: зачем мы занимаемся музыкой, почему мы чувствуем такую любовь друг к другу и почему нам так трудно поделиться этой любовью с коллегами по группе».

Чтобы пойти на этот шаг, требуется мужество, особенно металлистам, представителям наиболее маскулинного музыкального жанра. Джеймс: «Одна из самых ценных вещей, которой Фил нас научил, это умение слушать. Просто заткнуться и послушать товарища, дать ему закончить предложение, четко изложить свою точку зрения, смотреть ему в глаза и понимать, что он чувствует. Учиться сочувствовать в определенных ситуациях». Кирк, более эмоциональный, чем Ларе и Джеймс, очевидно, тоже кое-чему научился: «Он погрузил нас троих так глубоко в процесс общения друг с другом, как мы никогда не погружались прежде. Он вытащил наружу наши истинные чувства по отношению друг к другу, к группе, наши страхи и, ну вы понимаете, сильные стороны… Это дало нам невероятное ощущение уверенности».

Ларе объяснил, что эта терапия глубоко затронула психику участников группы («Это невероятное чувство близости, братства, любви… Слушать истории друг друга, понимать эмоции, мысли о самых разных вещах, детские воспоминания и все прочее»). Даже Джеймс, которого трудно заподозрить в недостатке маскулинности, в свою очередь уверил интервьюера: «Другим группам могут показаться смешными все эти приемы — „они там обнимаются и рыдают» и прочая дребедень, — но вся эта фигня сделала нас неуязвимыми и сильными как никогда. В результате мы получили силу, доверие и, черт подери, чистое удовольствие».