Я был драгдилером Роллинг Стоунз стр.153

—    Кит сейчас очень переживает из-за ребенка, — оправдывался я. — Он не всегда такой подлый

За пять дней Кит и Анита израсходовали весь героин и кокаин и теперь хотели, чтобы Джонни привез еще наркотиков.

—    Вы, должно быть, шутите, — рассердился я. — После того как ты отказался заплатить ему то, что должен?

—    Ну давай, — молил Кит, — я заплачу ему 500 фунтов и еще 150 за прошлый раз.

Джонни неохотно принял предложение и прилетел с небольшим количеством героина и пакетом травы. Кит и Анита с жадностью набросились на наркоту и договорились с Джонни, что он будет привозить ее каждые десять дней.

Анита тем временем становилась все более замкнутой и отказывалась выходить из номера. Кит и я ходили гулять с детьми, радостно дыша свежим горным воздухом, а Анита одиноко чахла в роскоши, куря свои косяки, загоняя иглы себе в задницу и погружаясь в размышления.

Каждый раз, когда горничные приходили убираться в номере, она посылала их подальше через запертые двери Через три недели номер провонял грязными носками и табачным дымом. Везде валялись пустые бутылки, мебель эпохи Людовика Четырнадцатого была прожжена сигаретами, простыни приобрели неприятныи серый оттенок.

— Мы не можем дальше жить в этом свинарнике, — в конце концов объявил Кит.

Как я позже узнал, горничные, получившие нелегкое задание по уборке номера, настаивали на том, чтобы все продезинфицировать.

Близился момент, когда «Роллинг Стоунз» нужно было начинать свое первое за три года турне по Штатам. После Альтамопта они туда еще не ездили. Джаггер побаивался этих гастролей; он уже несколько раз ездил в Америку обсуждать детали выступлений и вернулся оттуда с довольно критическим настроем.

«Где оно, то настроение? — спрашивал он Роберта Гринфилда из журнала „Роллинг Стоун”, имея в виду радикальную политическую атмосферу, делавшую Штаты таким интересным местом ен*е три года назад. — Его нигде нет. Сейчас осталась просто кучка торчащих людей И из-за того, что они торчат, их перестало интересовать все остальное. Если это их тема, если они хотят жрать героин и транквилизаторы и прочее химическое дерьмо — о’кей, но тогда они ничего ие смогут сделать в жизни.

Я не виню людей за то, что они торчат. Каждый когда-нибудь хочет забыться и уделаться вусмерть, но всю жизнь так проживать нельзя. Пот ому что потом не слезешь. Забываешься, забываешься, а иод конец просто убиваешь себя, пытаясь забыться.

Говорят, что из-за того, что наркоту можно купить на любом углу, люди перестали интересоваться всем остальным… И я вот думаю: а что вообще делать? Пусть я, мать твою, наивный идеалист, но я считаю, что надо пытаться улучшит ь жизнь в стране и воспитывать детей, а сидя дома, закидываясь героином и слушая музыку, по любому ничего такого не сделаешь. Может, это старомодно, но надо брать быка за рога, а эго здоровый долбаный бык — Америка… и рога страшные».

Многие считали, что за мрачными прогнозами в адрес Штатов Джаггер скрывает свои, гораздо более глубокие страхи: «Нервишки у него сдали. Боится, что на этих гастролях до него наконец доберутся». Джаггер провел долгие часы, размышляя над проблемой безопасности, и в конце концов решил, что они будут выступать только в маленьких залах, где он сможет общаться с аудиторией и держать ситуацию под контролем. Экономические реалии американского турне развеяли эти фаитазии. После серии бурных дискуссий с Маршаллом Чессом и принцем Рупертом Мик со скрипом согласился с тем, что группа проведет двухмесячные гастроли, играя на всех самых больших стадионах страны.