Автобиография Рона Вуда стр.32

Я сказал: «О-кей, да, почему бы и нет», дал ему имена своих родителей и наш адрес, хотя у меня на уме была не покупка. Я попросил позвать менеджера, и когда он пришел, то спросил его: «Пожалуйста, можно мне одолжить этот «Фендер» на полдня?» Он посмотрел на меня с удивлением. Я объяснил ему, что у меня очень важная работа, и что вся моя карьера зависит от того, буду ли я играть на этом басу.

Я принес гитару домой и позднее зачистил её до дерева, соскоблил полировку цвета заката, и она получилась такой, какой я хотел её видеть. Перед тем, как мне выпал шанс возвратить её, мы поехали в турне. Теперь, спустя годы, мне думается, что я был тогда слишком занят, чтобы вернуть её. Но каждый раз, когда я глядел на эту бас-гитару, мне было не по себе, потому что она напоминала мне о том, как хорошо со мной обошлись в “Sound City”, позволив мне взять её, и она до сих пор лежит в моей студии в Ирландии.

Но этой истории, наконец, пришел счастливый конец. Много лет спустя после того, как я вроде как одолжил её, я вернулся в “Sound City” и рассказал там об этой гитаре. Они подняли свои записи и сказали: «Действительно, эта гитара не была возвращена».

Я признался, что я — тот парень, который украл её, и что я здесь, чтобы расплатиться за неё. Что я и сделал.

Играть на басу было прикольно, и я всегда использовал тугие струны со стальной оплеткой, что определило мой собственный звук, который позднее вдохновил других -таких, как Стэнли Кларк. Я приноровился к ним и начал действительно неплохо играть. 3 марта 1967 г. группа Джеффа Бека со мной на басу открыла концерт в “Finsbury Park Astoria” — это известная северолондонская площадка. Но концерт не прошел так, как планировалось. Прямо посередине него случилось «затмение».

Мы подумали, что это из-за нашего оборудования вырубился свет, но нам донесли, что во всем виноват кто-то из “Small Faces”, которые выступали тем вечером с нами в одной программе. Скорее всего, их клавишник Ян Маклаган решил пошутить и выдернул шнур во время нашего выступления. Мне надо будет спросить его об этом как-нибудь.

Джефф стремглав бросился за сцену и немедленно уволил нашего барабанщика Роба Кумбса. Почему — не знаю. На следующий день нас пропесочили в газетах, и из-за того, что Джефф принимал все близко к сердцу, то ему захотелось прервать наше турне и распустить группу. Но тут вмешался продюсер Микки Мост (который хотел сделать из Джеффа фронтмена), и спустя несколько дней после нашего дерзкого дебютного вечера мы — снова вместе — записали радиошоу, и всё снова пришло в движение. Микки собрал нас в студии, чтобы мы записали “Old Man River” с Китом Муном на барабанах и Джимми Пейджем на гитаре (В действительности эти музыканты принимали участие в записи другой песни группы Бека: “Beck’s Bolero” — Прим.Пер).

Под влиянием сумасшествия по поводу «власти цветов» на концерте в театре «Сэвилл» Джефф заставил нас всех одеть кафтаны и прицепить цветки. Все остальные в группе подумали, что это будет выглядеть нелепо, и облачились в нелепые туалеты, нацепили столько цветков и навернули столько шарфов друг на друга, что нам стало трудно просто передвигаться. Вскоре вернулся и присоединился к нашей веселухе Мики Уоллер, мы отправились в турне по Англии, появились на радиошоу и выпустили несколько хитов вроде “Hi Ho Silver Lining” («Хей-Хо, Серебряная Подкладка») с Джеффом в качестве вокалиста и Родом на подпевках. Джефф ненавидел играть эту песню вживую, но она осталась в чартах на 14 недель и до сих пор является стадионной футбольной кричалкой “QPR”.