Автобиография Рона Вуда стр.80

Она сказала мне: «Я не хочу этого делать», и я тоже не хотел, но он был парень не промах и только после долгих препирательств нашел выход из положения. Он взял коробку с сигаретами, которую мы купили в «дьюти фри», распечатал её, положил свое курево в одну пачку и положил их на самое дно коробки, прежде чем опять её запечатать.

Когда мы очутились на таможенном досмотре, все наши вещи положили на весы перед инспектором, там же была и коробка с сигаретами. Инспектор спросил: « Чьё это ?»

Джо ответила: «Это — его», и показала на Виктора.

Но он сказал: «Нет, это — его», и показал на меня.

Я показал обратно на Виктора: «Это — его»

А Виктор кивнул на Джо и промолвил: «Должно быть, это — её».

Это было похоже на комедийный скетч за тем лишь исключением, что инспектор не смеялся, а теперь повернулся к Джо и заставил её открыть сумку. Он обыскал сумку полностью снаружи и внутри, добрался до коробки с сигаретами, открыл одну пачку — не ту, — и мы прошли.

Как только мы добрались до его прекрасного особняка, и когда появился Ринго, Виктор пригласил нас — вернее, снова заставил — пройти в звукозаписывающую студию, которая там у него была, чтобы мы для него поиграли. Мы не собирались с ним спорить, так что я и Ринго играли для него — помню, я написал песню под названием “Tiger Balm” («Тигровый бальзам») — и он записал её. Недавно мы с Ринго вспоминали то время, когда гостили у этого парня, путая строчки с риффами и наркоманский жаргон с рисунками ударных (Здесь непереводимая игра слов: “drug patters for drum patterns” — Прим.Пер.).

Так скоро, насколько это было возможно, мы с Джо умчались назад к нашей парижской идиллии. В конце концов мы узнали, что Виктора арестовали и заключили в тюрьму. Наверное, его отец возненавидел своё чадо, не смог примириться с мыслью, что его сын -крупный наркодилер, и не стал за него заступаться. Но это был не последний раз, когда мы с Джо проводили каникулы с деятелями из мира известных субстанций.

В то время Джо совершенно не была знакома с наркотиками и всем, что им сопутствовало. У ней были какие-то немецкие снотворные таблетки, которые она приобрела в одной своей модельной поездке, но Кит их нашел, так что они пропали. Это были старые добрые наркотические времена, когда на фармацевтику можно было положиться. Снотворные погружали тебя в сон, только если ты не запивал их алкоголем. Когда ты смешивал снотворное с ним или с фармацевтическим кокаином, то балансировал где-то посередине. В те времена была таблетка под названием десбутол, она была наполовину бирюзовой, наполовину оранжевой, наполовину тонизирующим и наполовину снотворным. Фредди Сесслер доставал их в Париже, и это были лучшие Фреддины наркотики. Теперь там их больше не производят.

Джо боялась таблеток, и пугалась всякий раз, когда Кит вкалывал себе. Мне тоже не доставляло особого наслаждения видеть, как он делает это, потому что я всегда ненавидел иголки. Но Париж был для «Стоунз» самым подходящим местом, поэтому мы и любили записываться здесь. Там гораздо спокойней, чем где-либо, нет безумных поклонников, просто наркоши и дилеры. Один из дилеров был парнем с французским именем, которое мы не могли произнести, так что Джо называла его Жан-Пьер Ле Ванкер ( англ. “wanker”