История группы AC/DC стр.75

Перед тем как поехать в Лондон, Бон заехал в Париж и записал версию своего будущего гимна «Ride 0п» с группой «Trust». Эта запись оставалась неизвестной широкой публике до 1998 года. Работая над текстом, он хвастал фотографу Роберту Эллису (слова последнего приводятся в книге Марка Путтерфорда «Удар по системе»), как замечательно идет работа: «Он не переставая говорил только о том, какая крутая это будет запись. Он постоянно работал над стихами и все время читал их друзьям. Он твердил о том, что новый альбом станет лучшей вещью „AC/DC», и говорил так убежденно… что ничего не оставалось, как ему поверить».

Вечером 18 февраля Бон ужинал рано — у Иэна Джеффери [менеджера турне]. Потом Бон поехал домой и сделал три телефонных звонка: своей бышей подружке Сильвер Смит; затем Корал Браунинг, которая в то время жила в Лос-Анджелесе; и наконец — девушке, с которой тогда встречался (японской подружке Анне Баба). Бон предложил Сильвер куда-нибудь вместе пойти. У Сильвер были планы, но когда ее друг Алистер Киннир предложил ей пойти на дебютное выступление какой-то группы в «Мьюзик машин» [позднее клуб переименовали в «Кэмден-плейс»], она порекомендовала ему позвонить лучше Бону. Киннир и Бон договорились встретиться около полуночи. Пару часов Бон и Киннир крепко пили в «Мьюзик машин», тем более что за сценой был бесплатный бар, а наверху платный. Позднее Киннир подтвердил, что видел, как Бон выпил тем вечером минимум семь двойных вйски.

Когда Киннир примерно в 3 ночи довез Бона до его квартиры в Эшли-корт в Вестминстере, тот уже отрубился. По слухам, сначала Киннир стал искать подружку Бона, Анну Баба, но той не было дома. Он открыл дверь квартиры 15 на пятом этаже ключами Бона, но не смог отволочь Бона наверх. Он оставил дверь в квартиру открытой и начал вытаскивать Бона из машины, но ухитрился захлопнуть дверь подъезда. На следующий день была обнаружена записка сторожа, где указывалось, что у Бона была открыта дверь и на коврике внутри лежали ключи.

Киннир позвонил Сильвер и призвал на помощь. Та сказала Кинниру, чтобы тот отвез Бона к себе — на Овер-хилл-роуд, 67, в Ист-Далвиче, Южный Лондон. Но, приехав домой, Киннир вообще не смог сдвинуть Бона с места. По совету Сильвер Киннир откинул переднее сиденье, чтобы Бон хотя бы лежал. Он накрыл его одеялом и оставил записку, чтобы Бон, когда проснется, знал, в какую квартиру стучаться.

На следующее утро около одиннадцати Киннира разбудил его приятель Лесли Лоудз. У Киннира было страшное похмелье, и он попросил Лоудза проведать Бона. Лоудз вернулся и заявил, что машина пуста; Киннир пошел обратно спать. Вечером, около 19.45, Киннир спустился к машине, собираясь поехать к своей девушке. Он был поражен, когда увидел, что Бон все еще лежит там — все в том же положении, в котором его оставили, — и не дышит. Киннир сразу же поехал в больницу Кингз-колледж, где была констатирована смерть Бона Скотта.

Киннир назвал Сильвер ближайшей родней Бона в Лондоне, поэтому из больницы прежде всего позвонили ей и велели прийти немедленно. Когда она прибыла, ей выделили маленькую комнату и дали чаю. Когда Сильвер поняла, что Бон мертв, она дала им телефон Питера Менша. Также она позвонила Ангусу, хотя позже утверждала, что не помнит этого. Тот рассказывал прессе: «Питер, наш менеджер, приехал в больницу как можно быстрее, чтобы понять, что же произошло, и опознать тело, потому что мы все еще не могли поверить. Я тут же позвонил Малкольму, потому что думал, что, может быть, Сильвер ошибается, ну, вы понимаете. Все мысли были только о Боне. А Иэн, наш менеджер турне, сказал, что это не может быть Бон, потому что Бон прошлым вечером рано ушел домой. Так или иначе, девушка дала мне телефон больницы, но там сказали, что не будут давать никакой информации, пока не свяжутся с родственниками.